Одна изъ осужденныхъ жрицъ,
Я наблюдаю изъ кровати
Калейдоскопъ людей и лицъ,
И поцѣлуевъ, и объятій.
Вся жизнь проходитъ, какъ во снѣ,
Въ позорѣ ласкъ и опьяненья,
И непонятно больше мнѣ
Святое слово наслажденье.
И ласки юношей и грязь
Восторговъ старчески безсильныхъ
Переношу я, не томясь,
Какъ трупъ въ объятіяхъ могильныхъ.
Желаній мигъ не для меня,
И утомляться не могу я:
Даю подобіе огня,
Изображенье поцѣлуя.
И если промелькнувшій сонъ
Напомнитъ годы упованья,
То въ немъ не садъ и не балконъ,
Мнѣ снятся не любви признанья…
Я вижу дѣвочкой себя,
И спальню, и иконы наши,
И мать, склонившуюсь любя
Передъ кроваткой дочки Саши.