Занималась заря и весенние песни звучали,
Не смолкали они на беспечных и юных устах,
Открывались кругом необъятно широкие дали
В лучезарных мечтах.
Жизнь манила к себе, облекаяся в яркие краски,
Вся — сиянье и свет — увлекала, манила вперёд,
И казалося нет, как царевичу юному в сказке,
Недоступных высот.
Но померкла заря, набежали вечерние тени,
И закрыли они необъятно широкую даль,
Звуки песен живых заглушает то голос сомнений,
То укор и печаль.
Отлетели мечты, потускнели блестящие краски,
Всё окутал собой, всё покрыл непроглядный туман…
Вместо грёз золотых, вместо грёз очарованной сказки —
Мишура и обман!